Неточные совпадения
Человек ярого и нетерпеливого сложения
рвал на себе волосы, кусал персты, проклинал час своего выезда.
Гончарова.], поэт, — хочу в Бразилию, в Индию, хочу туда, где солнце из камня вызывает жизнь и тут же рядом превращает в камень все, чего коснется своим огнем; где
человек, как праотец наш,
рвет несеяный плод, где рыщет лев, пресмыкается змей, где царствует вечное лето, — туда, в светлые чертоги Божьего мира, где природа, как баядерка, дышит сладострастием, где душно, страшно и обаятельно жить, где обессиленная фантазия немеет перед готовым созданием, где глаза не устанут смотреть, а сердце биться».
Нас от стен разделял
ров; по ту сторону
рва, под самыми стенами, толпилось более тысячи
человек народу и горланили во всю мочь.
Видно было, как внутри метался и бегал
человек, как он
рвал на себе рубашку, царапал ногтями грудь, как он вдруг останавливался и весь вытягивался, словно вдыхал.
— Да как же это, — говорила она, — счеты
рвал, на письма не отвечал, имение бросил, а тут вспомнил, что я люблю иногда рано утром одна напиться кофе: кофейник привез, не забыл, что чай люблю, и чаю привез, да еще платье! Баловник, мот! Ах, Борюшка, Борюшка, ну, не странный ли ты
человек!
Сказано — сделано, и вот пятьдесят губернских правлений
рвут себе волосы над неофициальной частью. Священники из семинаристов, доктора медицины, учителя гимназии, все
люди, состоящие в подозрении образования и уместного употребления буквы «ъ», берутся в реквизицию. Они думают, перечитывают «Библиотеку для чтения» и «Отечественные записки», боятся, посягают и, наконец, пишут статейки.
И жжет и
рвет у Алексея сердце. Злоба его разбирает, не на Карпушку, на сестру. Не жаль ему сестры, самого себя жаль… «Бог даст, в
люди выду, — думает он, — вздумаю жену из хорошего дома брать, а тут скажут — сестра у него гулящая!.. Срам, позор!.. Сбыть бы куда ее, запереть бы в четырех стенах!..»
Крафт об участи этого письма знал очень мало, но заметил, что Андроников «никогда не
рвал нужных бумаг» и, кроме того, был
человек хоть и широкого ума, но и «широкой совести».
— Надеюсь, это не дурно: лучше, чем выскочить из колеи, бухнуть в
ров, как ты теперь, и не уметь встать на ноги. Пар! пар! да пар-то, вот видишь, делает
человеку честь. В этой выдумке присутствует начало, которое нас с тобой делает
людьми, а умереть с горя может и животное. Были примеры, что собаки умирали на могиле господ своих или задыхались от радости после долгой разлуки. Что ж это за заслуга? А ты думал: ты особое существо, высшего разряда, необыкновенный
человек…
Не знаю, я со многими
людьми встречался, у каждого рано или поздно дойдешь до его горизонта, дойдешь до
рва, чрез который он пересадить не может; в ней я не видел этого горизонта.
О, Феофан Филаретов! как часто и с какою отрадой я вспоминаю о тебе в моем уединении! Ты сказал святую истину: в нашем обществе (зачеркнуто:"ведомстве")
человек, ищущий справедливости, находит одно из двух: или
ров львиный, или прелесть сиренскую!..
Прижали, а толпа сзади все плотнее и плотнее набивала
ров, который образовал сплошную, спрессованную массу воющих
людей.
Ров, этот ужасный
ров, эти страшные волчьи ямы полны трупами. Здесь главное место гибели. Многие из
людей задохлись, еще стоя в толпе, и упали уже мертвыми под ноги бежавших сзади, другие погибли еще с признаками жизни под ногами сотен
людей, погибли раздавленными; были такие, которых душили в драке, около будочек, из-за узелков и кружек. Лежали передо мной женщины с вырванными косами, со скальпированной головой.
А там впереди, около будок, по ту сторону
рва, вой ужаса: к глиняной вертикальной стене обрыва, выше роста
человека, прижали тех, кто первый устремился к будкам.
Мне скажут, может быть, что и в провинции уже успело образоваться довольно компактное сословие «кровопивцев», которые не имеют причин причислять себя к лику недовольных; но ведь это именно те самые
люди, о которых уже говорено выше и которые, в одно и то же время и пирог зубами
рвут, и глумятся над рукою, им благодеющею.
Раздавались хриплые восклицания сонных голосов, грубая ругань зло
рвала воздух, а встречу
людям плыли иные звуки — тяжелая возня машин, ворчание пара.
— А может, они пытают
людей?
Рвут тело, ломают косточки? Как подумаю я об этом, Паша, милый, страшно!..
— Кандидатов слишком довольно. На каждое место десять — двадцать
человек, друг у дружки так и
рвут. И чем больше нужды, тем труднее: нынче и к месту-то пристроиться легче тому, у кого особенной нужды нет. Доверия больше, коли
человек не жмется, вольной ногой в квартиру к нанимателю входит. Одёжа нужна хорошая, вид откровенный. А коли этого нет, так хошь сто лет грани мостовую — ничего не получишь. Нет, ежели у кого родители есть — самое святое дело под крылышком у них смирно сидеть.
Распустив гриву и хвост, оглашая степную даль ржаньем, носится он вокруг табуна и вылетает навстречу приближающемуся животному или
человеку и, если мнимый враг не отойдет прочь, с яростию бросается на него,
рвет зубами, бьет передом и лягает задними копытами.
Штаб-офицер, получив приказание, объяснил невозможность исполнить его днем и просил или отложить его до вечера, или дать солдатам фашиннику для закидки
рва и штурмовые лестницы, в противном случае, — говорил он, —
люди погибнуть совершенно даром.
Вы ссылаетесь на естественный порядок вещей, на законность явлений, но есть ли порядок и законность в том, что я, живой, мыслящий
человек, стою надо
рвом и жду, когда он зарастет сам или затянет его илом, в то время как, быть может, я мог бы перескочить через него или построить через него мост?
Наконец подпоручик Толстовалов с пятидесятью охотниками сделал вылазку, очистил
ров и прогнал бунтовщиков, убив до четырехсот
человек и потеряв не более пятнадцати.
Народу наемного самая малость вышла — всего три
человека, и тоже все, должно быть, точно такие, как я, полубродяжки, а нанимать выбежало много
людей, и всё так нас нарасхват и
рвут, тот к себе, а этот на свою сторону.
— Да! вот всегда такова-то правда людская на свете! — печально и горько вздыхал он. — Ты душу за них отдать готов, ты на крест, на плаху идешь, а они над тобой издеваются, они в тебя каменьями и грязью швыряют…
Люди,
люди!.. братьями вы называетесь!.. Что ж,
рвите меня по-братски! бейте меня, плюйте, терзайте!..
И слишком часто русское веселье неожиданно и неуловимо переходит в жестокую драму. Пляшет
человек, словно разрывая путы, связавшие его, и вдруг, освобождая в себе жесточайшего зверя, в звериной тоске бросается на всех и все
рвет, грызет, сокрушает…
— Вот — жалуются
люди: земли мало, а Волга весною
рвет берега, уносит землю, откладывает ее в русле своем мелью; тогда другие жалуются: Волга мелеет! Весенние потоки да летние дожди овраги роют, — опять же земля в реку идет!
Михаил Андреевич расходовался сам на свои предприятия и платил расходы Казимиры, платил и расходы Кишенского по отыскиванию путей к осуществлению великого дела освещения городов удивительно дешевым способом, а Кишенский грел руки со счетов Казимиры и
рвал куртажи с тех ловких
людей, которым предавал Бодростина, расхваливая в газетах и их самих, и их гениальные планы, а между тем земля, полнящаяся слухами, стала этим временем доносить Кишенскому вести, что то там, то в другом месте, еще и еще проскальзывают то собственные векселя Бодростина, то бланкированные им векселя Казимиры.
Он вспомнил, один за другим, все недавние ужасные случаи, когда в
людей его сановного и даже еще более высокого положения бросали бомбы, и бомбы
рвали на клочки тело, разбрызгивали мозг по грязным кирпичным стенам, вышибали зубы из гнезд.
Кабатчик, видимо, видал в жизни много неприятностей. Ответ его не понравился лозищанам и даже немного их обидел. Что
люди всюду
рвут друг друга, — это, конечно, может быть, и правда, но свободой, — думали они, — наверное, называется что-нибудь другое. Дыма счел нужным ответить на обидный намек.
— Ты думаешь, мужик, легко зуб-то
рвать? Возьмись-ка! Это не то, что на колокольню полез да в колокола отбарабанил! (Дразнит.) «Не умеешь, не умеешь!» Скажи, какой указчик нашелся! Ишь ты… Господину Египетскому, Александру Иванычу,
рвал, да и тот ничего, никаких слов…
Человек почище тебя, а не хватал руками… Садись! Садись, тебе говорю!
— Ну, так досыта наглядитесь, чего стоят эти роскошные ужины, дорогие вина и тайные дивиденды караванной челяди. Живым мясом
рвут все из-под той же бурлацкой спины… Вы только подумайте, чего стоит снять с мели одну барку в полую воду, когда по реке идет еще лед?
Люди идут на верную смерть, а их даже не рассчитают порядком… В результате получается масса калек, увечных, больных.
Она бегала по деревням, бросалась на
людей, била окна в фанзах,
рвала рыболовные сети и отнимала у собак пищу.
Потом являлась Александра Викторовна Травкина с мужем, — высокая, тонкая, рыжая, она часто сморкалась так странно, точно коленкор
рвали. А муж её говорил шёпотом, — у него болело горло, — но говорил неустанно, и во рту у него точно сухая солома шуршала. Был он
человек зажиточный, служил по акцизу, состоял членом правления в каком-то благотворительном обществе, и оба они с женой постоянно ругали бедных, обвиняли их во лжи, в жадности, в непочтительности к
людям, которые желают им добра…
Литвинов очень серьезно размышлял обо всем этом: решимость его была сильная, без малейшего колебания, а между тем, против его воли, мимо его воли, что-то несерьезное, почти комическое проступало, просачивалось сквозь все его размышления, точно самое его предприятие было делом шуточным и никто ни с кем никогда не бегивал в действительности, а только в комедиях да романах, да, пожалуй, где-нибудь в провинции, в каком-нибудь чухломском или сызранском уезде, где, по уверению одного путешественника,
людей со скуки даже
рвет подчас.
Не скоро сладили с упрямою рекой; долго она
рвала и уносила хворост, солому, навоз и дерн; но, наконец,
люди одолели, вода не могла пробиться более, остановилась, как бы задумалась, завертелась, пошла назад, наполнила берега своего русла, затопила, перешла их, стала разливаться по лугам, и к вечеру уже образовался пруд, или, лучше сказать, всплыло озеро без берегов, без зелени, трав и кустов, на них всегда растущих; кое-где торчали верхи затопленных погибших дерев.
2) На месте полк строится в колонну поротно. Охотники со своими начальниками станут впереди колонны, с ними рабочие. Они понесут плетни для закрытия волчьих ям пред временным укреплением, фашинник для закидки
рва и лестницы, чтобы лазать из
рва через вал.
Людям с шанцевым инструментом быть под началом особого офицера и стать на правом фланге колонны. У рабочих ружья через плечо на погонном ремне. С ними егеря, белорусы и лифляндцы; они у них направо.
Толпа
людей рыла за свалками
ров, — в него должны были лечь их трупы. Мужчины били в твердую почву кирками, женщины и старики выбрасывали лопатами землю. Лица были землистые,
люди дрожали от утреннего холода и волнения. Вокруг кольцом стояли казаки с наведенными винтовками.
Когда два голоса, рыдая и тоскуя, влились в тишину и свежесть вечера, — вокруг стало как будто теплее и лучше; все как бы улыбнулось улыбкой сострадания горю
человека, которого темная сила
рвет из родного гнезда в чужую сторону, на тяжкий труд и унижения.
Люди в безумии страха метались по плоту; он колебался под их ногами и от этого плыл быстрее. Было слышно, как вода плещет на него и хлюпает под ним. Крики
рвали воздух,
люди прыгали, взмахивали руками, и лишь стройная фигура Саши неподвижно и безмолвно стояла на краю плота.
— Зачем такие мысли, душечка… Перестаньте… Глазки такие прекрасные портить… Плакать… Я вам уже сознаюсь, я сама, ох, как была против этого брака… Знать ничего не хотела,
рвала и метала… Да спасибо умному
человеку, надоумил меня, глупую старуху. Посмотрите-де, прежде сами ее, а потом уж и примите то или другое решение… Вот я и посмотрела… Возьмите Глебушку, сделайте только его счастливым!.. Он в вас души не чает… Я видела… Я благословляю…
Князь задыхался от ярости. Перед крыльцом и на конюшне наказывали гонцов и других
людей, виновных в упуске из рук дерзкого янки, а князь, как дикий зверь, с пеною у рта и красными глазами метался по своему кабинету. Он
рвал на себе волосы, швырял и ломал вещи, ругался страшными словами.
У спуска к переправе сбились брошенные повозки,
люди, лошади. По высокому берегу промчался мимо артиллерийский поручик. Его лицо было красно, губы бессмысленно бормотали что-то, глаза горели сумасшедшим огнем. В безумной скачке он мчался куда-то вдоль речки, навстречу лопавшимся шрапнелям, и его ноги бешено
рвали шпорами бока лошади.
В громадных невиданных в истории муках нарождалась на родине новая жизнь, совершалось историческое событие, колебавшее самую глубокую подпочву страны, миллионы
людей боролись и
рвали на себе цепи. Здесь отношение было одно...
Если бы этот Данила в самом деле любил
людей, то он оттащил бы прокаженного подальше от города и бросил его в
ров, а сам пошел бы служить здоровым.
— Это тот, который царские указы
рвал?.. Но разве одна грубость и дерзость дают право на звание великого
человека? — возразила ему Елена.
В одном месте черпали вино из полуразбитых бочек шапками, в другом
рвали куски парчи, дорогих тканей, штофов, сукна и прочих награбленных товаров, как вдруг с архиепископского двора показался крестный ход, шедший прямо навстречу бунтовщикам; клир певчих шел впереди и пел трогательно и умиленно: «Спаси, Господи,
людей Твоих». Владыко Феофил, посреди их, окруженный сонмом бояр и посадников, шел тихо, величественно, под развевающимися хоругвями, обратив горе свои молящие взоры и воздев руки к небу.
В одном месте черпали вино из полуразбитых бочек шапками, в другом
рвали куски парчей, дорогих тканей, штофов, сукна и прочих награбленных товаров, как вдруг с архиепископского двора показался крестный ход, шедший прямо навстречу бунтовщикам; клир певчих шел впереди и пел трогательно и умильно: «Спаси, Господи,
люди Твоя». Владыко Феофил, посреди их, окруженный сонмом бояр и посадников, шел тихо, величественно, под развевающимися хоругвями, обратив горе свои молящие взоры и воздев руки к небу.
Осуществите ее в целой массе лиц, искаженных жаждой любостяжания и любострастия, заставьте этих
людей метаться,
рвать друг друга зубами, срамословить, свальничать, убивать и в довершение всего киньте куда-нибудь в угол или на хоры горсть шутов-публицистов, умиленно поющих гимны собственности, семейственности и государственности!
Погоня схватилась позже, когда беглецы были уже далеко. Сначала подумали, что оборвался канат и бадья упала в шахту вместе с
людьми. На сомнение навело отсутствие сторожа. Прошло больше часу, прежде чем ударили тревогу. Приказчик
рвал на себе волосы и разослал погоню по всем тропам, дорогам и переходам.
Более благоразумные
люди говорили, что вся эта кутерьма только один подвох со стороны Гарусова, а потом он налетит и произведет жестокую расправу с ослушниками и своевольцами. Старик любил выкидывать штуки… Именно такие благоразумные и отправились копать
рвы и делать рогатки. Работа была спешная, при освещении костров.